Туркменистан: путешествие в центр Каракумов

Вторник, 13 Декабря 2022

Унгуз - субширотное понижение длиной 470 километров, протянувшееся в виде ложбин в средней части пустыни Каракумы и состоящее из цепочки впадин с плоскими солончаковыми или такырными днищами, согласно определению БСЭ. Район этого понижения, по мнению некоторых ученых, представляющий собой древнее русло Амударьи, в апреле 2021 года с исследовательскими целями посетили четверо жителей Ашхабада. Они познакомились с нынешней жизнью обитателей этих мест, осмотрели руины старинных караван-сараев и прояснили результаты масштабного советского проекта 1960-80-х годов по возведению сардоб – специальных бетонных водохранилищ. После распада СССР и роспуска крупных животноводческих хозяйств большинство этих сооружений пришло в негодность, так как отдельные семьи не имели возможности поддерживать их в надлежащем состоянии. Однако сейчас некоторые восстанавливаются и даже строятся новые. Обо всем увиденном – в репортаже Ивана Кузнецова.

Серный завод – Тамлы

Согласно запланированному маршруту, мы должны были въехать в исследуемый район через посёлок Ербент, далее преодолеть 60 км по пескам, в сторону посёлка Серный завод.

1

Унгуз - цепь протяженных впадин в центре пустыни Каракумы

Урочише Кырк-Джульба, через которое пролегал наш маршрут, является уникальным природным объектом – в переводе с туркменского это значит «Сорок бугров».

«Название свое урочище получило благодаря многочисленным буграм, сложенным плотными каменистыми породами. Бугры в основном имеют коническую форму, а высота их составляет 50-60 м. Но правильного конуса здесь не увидишь: один бугор увенчан цилиндрической каменной шапкой, на вершине другого торчит гигантский каменный обломок, похожий на лезвие огромного топора. К подножию бугров спускаются каменные россыпи, на которых громоздятся крупные обломки коренных пород» (Аширгельды Арнагельдыев, Владимир Костюковский «Пустыня Каракумы. Природа и человек», 1985).

В ядре этих бугров имеются серосодержащие породы – широко известные серные залежи. Геолог Дмитрий Щербаков охарактеризовал их в 1926 году как «крупнейшие в России (имеется в виду – в СССР, - ред.) месторождения серы». К середине 1920-х серный вопрос стал актуальным, и в Москве подняли вопрос о создании серной промышленности. В 1925, 1927 и 1929-х годах академик Александр Ферсман организовал три экспедиции к серным буграм, следствием которых стала организация завода для выплавки серы, снабжавшего СССР стратегическим сырьем всю войну и проработавшего до 60-х годов ХХ века.

2

Автомобиль Рено для работы в Сахаре

Третья экспедиция была автомобильной. «Машины прибыли из Парижа, тяжелые и низкие на вид, маленькие броневички-многоножки, на двенадцати колесах, нанизанных на три оси. Их еще в 1924 году построила фирма Рено во Франции для работы в песках Сахары» (Александр Ферсман «Путешествия за камнем», 1960).

Дорога, по которой нам надлежало въехать в пески, – это та самая дорога, по которой прошли все три экспедиции Ферсмана, а сама сера впоследствии доставлялась в Ашхабад.

Прошло сто лет, и вот теперь по ней едем мы, но кажется, ничего не изменилось, дорога всё так же трудна – «это первая автомобильная дорога в сыпучих песках. Она слаба и часто портится, осыпается под колесами. Машины буксуют, ломаются, застревают в песках и отстают от колонны. Их перегоняют новые и новые автомобильные караваны» (Михаил Лоскутов «Тринадцатый караван», 1938). К концу апреля пески были уже слишком сыпучи, а крупная рябь на трассе не позволяла набрать скорость. В итоге эти 60 км мы преодолели за четыре часа, мотор непрерывно гудел на повышенных оборотах, машина постоянно утопала в зыбучем песке.

3

На небольшом такыре, мы обнаружили вот такую штуку – при осмотре выяснилось, что это камнедробилка. Судя по тому, что зубцы были почти истёрты, она своё отработала и её попытались вывезти из Серного завода, расположенного в центре урочища Кырк-Джульба, однако по какой-то причине бросили.

Подъезжаем к посёлку Кызылтакыр, он расположен на краю одноимённого такыра, который в 1929 году описал минералог и кристаллограф Александр Ферсман, – «вдруг совершенно неожиданно раскрывается перед нами новая картина: у самых ног расстилается красный такыр, ровный, как гладь спокойной воды. Серые шоры (солончаки – ред.) обрамляются желтыми песками». В 1930 году Михаил Лоскутов нарисовал схожую картину – «через год после экспедиции Ферсмана мы приехали на глиняную площадь такыра. Такыр был огромной длины - больше километра. Сухая глина звенела под ногами. Ветер собирал в кучки песок. У края площади стояли туркменские кибитки. На такыре было два колодца: здесь самая лучшая вода во всех Центральных Каракумах» (М. Лоскутов, 1938).

После посёлка Кызылтакыр мы устроились лагерем на краю урочища Кырк-Джульба. На следующее утро по глади бесконечного такыра к нам подъехал мужик на мотоцикле. Он хотел выяснить «к какой службе мы относимся». Мы ответили, что мы историки.

4

Выдутые останцы коренных пород на Унгузе. Из книги А.Арнагельдыева, В.Костюковского «Пустыня Каракумы. Природа и человек», 1985

Осенью 1925 года Ферсман организовал первую экспедицию к серным буграм – караван, состоящий из пяти верблюдов и четырех лошадей, выступил из Геок-Тепе на север. «Только на десятый день с вершины песчаного увала исследователи увидели верхушки остроконечных гор и скалы» (Олег Писаржевский «Александр Евгеньевич Ферсман 1883-1945 // Жизнь замечательных людей», 1955.) Ферсман упомянул об этих буграх в достаточно возвышенных эпитетах: «вокруг - как вулканы центральной Франции или окрестностей Неаполя, как кратеры луны - десятки отдельных остроконечных вершинок, то мелких «вулканических» конусов, то обрывистых скал» (А. Ферсман «Занимательная минералогия» 1954). Геолог Щербаков, который тоже был участником этой экспедиции описывает урочище Кырк-Джульба несколько иначе – «с вершины особенно высокого песчаного бугра мы увидели на горизонте какие-то беспорядочно разбросанные конические возвышенности. Благодаря отсутствию в плоском рельефе пустыни элементов сравнения, они производили впечатление огромных причудливых горных вершин, рождавшихся в волнах песчаного моря» (Д. Щербаков «Экспедиция на серные бугры в пустыню Кара-Кумы», Природа, №7-8, 1926).

По гладкой, лишенной растительности поверхности наша машина идёт великолепно.

5

Кыры Заунгузских Каракумов (указаны стрелками)

«Наиболее характерной чертой рельефа Заунгузских Каракумов являются «кыры» - гряды, которые длинными лентами вытянуты с севера на юг, обрываясь у чинков Унгуза» (А. Арнагельдыев, В. Костюковский, 1985).

Дорога, которая идёт вдоль этих гряд, проходима легче, чем та дорога, которая проложена поперёк. Когда мы поднялись на Заунгузские Каракумы – наш путь был восточном направлении, поперёк кыров, – возвышенные части кыровых гряд были перекрыты плащом незакреплённых песков, и это затруднило наше передвижение.

Переезжая очередную кыровую гряду, за 2,5 километра до посёлка Тамлы, на высоком бархане мы встретили двух местных парней. Они ловили здесь сотовый сигнал, дело в том, что последняя вышка телефонной связи стоит у Серного завода и на этом бархане связь еще действует, но дальше к востоку сигнала уже нет. Итоги разговора: какие-либо памятники старины здесь отсутствуют.

6

Тамлы

Посёлок Тамлы расположен в неширокой долине кырового понижения, уютно спрятавшись от пустынных ветров.

«Домики, выстроены из сырцового кирпича, с плоской крышей. Крыша поддерживается деревянными балками, перекрытыми слоем тростника. Сверху тростник обмазан глиной. Благодаря малому количеству осадков сырцовый кирпич в Каракумах не размывается и такие дома достаточно долговечны. Их толстые стены удерживают прохладу летом и тепло зимой» (А. Арнагельдыев, В. Костюковский, 1985). Плоские крыши невольно привлекают внимание, эфект архаизма добавляют многочисленные юрты, рассыпанные между ними. Как оказалось, юрты в этих местах повсеместны.

«Жители пустынь не огораживают свои дома. Чужие люди здесь редки, а соседи – это близкие друзья или родственники. Вся жизнь проходит на виду, запираться не от кого, да и незачем» (А. Арнагельдыев, В. Костюковский, 1985).

7

Интересный способ хранения саксауловых дров, это сооружение одновременно является и загоном для скота

Рядом с каждым домом – ховдан (подземная бетонная ёмкость для хранения питьевой воды). Хватает примерно до середины лета, потом воду завозят ещё. Хорошо видна ограда вокруг этой ёмкости – верёвка протянутая между корявыми шестами, на высоте около 60 см над уровнем земли. Этого вполне достаточно, чтобы верблюд не шагнул в центр. Дело в том, что эти «корабли пустыни» не способны поднимать ногу, сгибая её в колене вверх, они могут только выбрасывать её вперёд. В пустыни нет таких преград, которые надо было бы перешагивать и эволюционно сложилось так, что теперь они не способны этого сделать и такая нехитрая преграда оказывается вполне достаточной против этих гигантов.

Тамлы – Ак-молла

Не задерживаясь, мы проехали посёлок и углубились дальше в пески к востоку.

Склоны долин покрыты пушком ещё слегка зеленоватой травки. Мягко ступая по этой невиной чистоте отмечаешь в себе желание побыть здесь ещё немного. А ведь пройдёт всего неделя и эти увядающие следы быстротечной весны окончательно выпалятся беспощадными лучами. Мы ещё успеваем, буквально на излёте этого тихого приглашения…

8

Сардоба возле колодца Сазаклы

Неподалеку от колодца Сазаклы имеется сардоба советского периода с одной цистерной (диаметр 9 м, глубина 3 м). Свод разрушен. Были ремонтные работы, в ходе которых из цистерны удалили опорные колонны и остатки упавшего свода. Вливное отверстие не обнаружено, вероятно оно было заделано в ходе этих ремонтных работ и вода поступала уже через верхний край. Рядом с сардобой несколько колодцев, вода из них закачивается в бочку для питья скота.

Как оказалось, в 7 км восточнее есть ещё одна подобная сардоба – Мимин.

9

Сардоба Мимин - двухцистерная, бетонная, советского периода

Сравнивая фотографии этой сардобы, сделанные разными спутниками, можно проследить изменение форм проёмов, возникающих при обрушении её сводов, во времени. На снимке со спутника Bing – обрушения только начинаются. Учитывая, что фото с этого спутника сделаны в 2010-2011-х годах (снимки пустынной местности долго не обновляются; выявлено на основе того, что он зафиксировал вокруг нашего дома), можно сказать, что десять лет назад свод южной ёмкости был уже обрушен, а северной только начал обрушаться.

Южная цистерна наполовину заполнена водой. Северный резервуар сухой, его перекрытие частично обвалилось, оголённые колонны стоят, увенчанные остатками кровли.

10

Этот железный артефакт, скорее всего, лежит здесь ещё со времен строительства сардобы, иначе вряд ли такая тяжёлая техника оказалась бы в этих краях.

Дорога вывела нас на песчаный уступ, с высоты которого открылся вид на посёлок Беурдешик, он находился в широкой чаше одного из Заунгузских понижений (севернее Унгуза – ред.). Мы заглушили мотор, и эта картина предстала пред нами в какой-то звенящей тишине. Казалось, в посёлке нет никого, лишь отара овец, медленно продвигалась к водопою. Колодцы цепочкой выстроились вдоль такыра, среди них, по описанию информанта из посёлка Тамлы, имелись две сардобы, сооруженные в советское время.

11

Сардоба в поселке Беурдешик

Свод целый, поддерживается одной опорой, пересыпан слоем песка и огорожен от скота, видны следы ремонта. Водоприёмник (водоприёмник, водоотстойник – небольшой резервуар, где вода отстаивается, перед тем как ее перекачают в сардобу – ред.) восстановлен из саманных кирпичей. Сардобой активно пользуются.

12

Еще одна сардоба в поселке Беурдешик

Вторая сардоба (диаметр 9 м, глубина 3 м). Свод полностью обвалился. Упавшая опора лежит внизу, на влажном песке, недавно здесь ещё была вода. Водоприёмник также сделан из саманного кирпича, но оштукатурен сложным раствором. На снимке со спутника Bing эта сардоба еще цела – её обрушение произошло между 2010-м и 2020-м годами.

По словам местных жителей, сардобами в поселке Беурдешик пользуются, разрушенную планируют восстановить.

13

Женщины убегают

Посёлок ожил, из домиков осторожно появились женщины, которые усаживались рядками и издали наблюдали за нами, но, как только я наводил объектив фотоаппарата, убегали. Осторожно подошли детишки, они так крепко держались друг за дружку, что похоже это было единственное, что позволило им реализовать своё детское любопытство.

Собака, лежащая у порога, - знаменитой охотничьей породы Тазы, её можно встретить только в Каракумах.

14

Собака Тазы

К нашему удивлению, юрты стояли возле многих домов. Хотя современный образ жизни туркмен давно уже не требует иметь юрту, от неё здесь до сих пор не отказываются, используя в качестве дополнительного жилого пространства.

«Зимой в юрте всё же холодно. Зато летом она настолько удобна, что многие жители пустынной зоны, живущие в глинобитных или кирпичных домах, предпочитают на лето перебираться в установленную рядом юрту». (А. Арнагельдыев, В. Костюковский, 1985). Архаичные элементы её дверей таят в себе родовую историю хозяев.

15

Тамдыры

Большинство домов выглядят весьма просто, но, несмотря на это, обитать в них достаточно комфортно – стены из самана хорошо подходят природе человеческого организма. У каждого дома обязателен тамдыр – печь для выпекания хлеба, часто над входной дверью можно увидеть защитные амулеты.

Рога джейрана, которые используют в этом качестве, в скором времени станут редким свидетельством о живших здесь когда-то диких животных. Ещё лет пять назад их легко можно было здесь встретить, но современные возможности охотников практически не оставляют им шансов. Однако всё же джейраны еще остались, поэтому для их сохранения недавно был создан заповедник Берекетли-Гарагум. Наш маршрут пролегал вдоль его границ.

16

Почти у каждого дома – мотоцикл, сегодня он заменил коня современному туркмену.

Старый УАЗ в гараже выглядит страшно, но осмотрев состояние его кузова, ходовой части, мы пришли к выводу, что эта машина ещё в отличном состоянии. Популярность иностранной техники давно сместила в старые гаражи почти весь советский автопром. Её бесспорные плюсы, такие как экономичность, комфортабельность, скорость, словно чудесные бусы, завоевала сердца большинства.

Однако в последнее время можно отметить интересную тенденцию – повсеместный возврат к машинам советского периода. Время показало: иностранная техника долго не выдерживает ни сложных дорог, ни жаркого солнца. Она начинает разваливаться, а ремонт её недёшев и часто практически невозможен из-за тонкости металла, сложной электроники и обилия пластмассовых деталей, быстро превращающихся в труху. Всё чаще замечаешь на дорогах восстановленные ЗИЛы, УАЗы, «Жигули», «Москвичи» и мотоциклы «Уралы», а ведь казалось, они окончательно стёрлись из нашей памяти. Особо хотелось бы отметить мотоцикл Иж – он оказался настолько прост и надёжен в обслуживании, что популярность его никогда и не угасала. Им пользуются буквально поколениями и иногда можно встрелить великолепно сохранившиеся модели 1960-х годов. Так что, несмотря на то, что у хозяина этого запылённого раритета есть отличный джип, он знает – отцовский УАЗ его не подведет.

17

Мотор с ленточным подъемником

Верблюды спешат на водопой. Старый мотор с механическим ленточным водоподъёмником (подача воды осуществляется с помощью прорезиненной ленты – ред.) ещё стоит над колодцем, он еще в рабочем состоянии, однако теперь воду вытягивают погружным электронасосом (опускаемым ниже уровня воды – ред.), его шланг хорошо виден.

В каждом посёлке стоит дизель, вечером у них горит свет и работает телевизор.

От Беурдешика мы проехали к посёлку Ак-молла. Он располагается в одной из впадин Унгуза. Двухцистерная сардоба советского периода находится в 500 метрах севернее посёлка, у подножия горы Акмолла-чопан.

18

Северная цистерна в поселке Ак-молла

Свод северной цистерны цел, видны следы ремонта, воды нет.

19

Южная цистерна в поселке Ак-молла

Южная цистерна почти полностью разрушена, занесена песком.

Учитывая, что её космоснимок был сделан около 5-10 лет назад, можно сказать, что в то время свод северной цистерны был частично проломлен и сверху пересыпан песком, свод южной цистерны был практически цел. Поскольку этим сооружениям около полувека, а иногда и больше, то десять лет назад своды многих из них были ещё практически целы, разрушение большинства произошло в последние годы. Имеет место и обратное явление – за этот период интерес у местного населения к этим сардобам возрос и некоторые сейчас восстанавливаются.

20

Разрушающаяся южная цистерна

После яркого солнечного и уже почти жаркого дня, прохлада слегка затемнённой комнаты была воспринята нами весьма желанно. Небелёные саманные стены, расстеленные ковры, старые шкафчики, украшенные сюжетами из эпоса Гёроглы (туркменский героический эпос – ред.) погрузили нас в восточный колорит. Хозяин дома, пожилой человек, угостил нас великолепной каурмой (жареное мясо – ред.) с горячим чаем. Русский язык он уже почти не знал, но, на наше удивление, молодой парень рядом с ним, помог нам в разговоре:

- О сардобе у поселка Ак-молла: они восстановили её в прошлом году, вторую цистерну тоже хотят восстановить, но не знают, когда это получится – дорого.

- О памятниках старины: яшули (аксакал, старейшина – ред.) сообщил, что вроде бы старинная сардоба была неподалеку от колодца Иолотань (уже второй человек указал нам на этот колодец).

- О поселке Ак-молла: возник в 1952 году, одновременно с посёлком Мирза-чирле, до этого здесь ничего не было. На вопрос, почему посёлок так называется, яшули сказал, что когда-то, совсем давно, здесь жил молла (мулла; туркмены произносят «молла» – ред.) и была мечеть, новую мечеть, посередине посёлка, возвели рядом с тем местом, где была прежняя.

- О дизелях в поселках: в 2017 году, в связи с проходившей тогда в Ашхабаде летней олимпиадой, все посёлки в районе Унгуза государство снабдило мощными дизелями, теперь у них каждый вечер на несколько часов есть электричество.

- О дорогах через Каракумы: удивительно прямые дороги, пересекающие пески и хорошо видимые на космических снимках яшули назвал «Арабские дороги». По его словам, их сделали арабы. В дальнейшем, разговаривая с местным населением, мы не раз слышали этот термин – устоявшееся обозначение этих прямых дорог.

21

Мы были уверены, что производство ковров в Туркменистане сохранилось лишь на специальных предприятиях, каково же было наше удивление, когда нам показали домотканный ковёр. Оказывается, здесь этот промысел ещё сохраняется, ковры ткут и в других посёлках: в Серном заводе, Тамлы, Беурдешике.

Не исчезла и культура кошмоваляния, кошмами были устланы все комнаты. Их изготавливают и для продажи, что является одной из статей дохода местных жителей. Среднего размера кошму можно купить примерно за 400 манатов (около 20 долларов). На вопрос, к какому туркменскому племени принадлежат наши собеседники, чьи это узоры, мы получили ответ, что к племени шиих.

А молодой человек оказался учителем из Ташауза (ныне Дашогуз – ред.), его прислали сюда проработать пару лет в местной школе, учился он в Белоруссии.

Ак-молла – Минара

Через посёлок Ак-молла едем в южном направлении, в сторону руин караван-сарая Минара.

Хорошо заметна древняя дорога, на которую мы въехали. Она ведет к Минаре от поселка Мирза-чирле, где во времена функционирования караванных путей, была предыдущая остановка. Расстояние оттуда (и от поселка Ак-молла) до объекта нашего исследования - чуть более 20 км, что соответствует суточному переходу каравана.

22

Маршрут экспедиции от посёлка Ак-молла до каравансарая Минара и далее до посёлка Мирза-чирле

Согласно карте, здесь расположены «пески грядово-бугристые», для их преодоления приходилось ехать быстро и на повышенных оборотах. Мы взлетали на песчаные горки и сразу же ухались в ямы, через некоторое время, в моменты таких «подлётов», вдали стало виднеться странное сооружение, явно выбивающееся из общего монотонного рельефа, – это была башня караван-сарая Минара.

Его руины находятся на небольшом такыре, площадью в триста квадратных метров, окружённом грядами песков. «Построен в виде квадрата (40х40 м) и ориентирован стенами по сторонам света» (Джума Дурдыев «Транскаракумский торговый путь из Хорезма в Южный Туркменистан // Новые исследования по археологии Туркменистана», 1980).

23

Караван-сарай Минара, снимок со спутника. Башня в верхнем левом углу

Хорошо просматривается внутреннее пространство караван-сарая, по центру южной стены – ворота. Земная поверхность за пределами бывшего строения обильно усыпана битым кирпичом и черепками. «За юго-восточным углом крепости сохранились остатки керамических и кирпичеобжигательных печей» (Д. Дурдыев, 1980).

В северо-западном углу караван-сарая, на высоком оплывшем холме-постаменте высятся два сырцовых «зубца» – частично сохранившаяся центральная часть самой башни - минары, представляющую собой тумбу, оплывшую в виде конуса круглого сечения, её диаметр – 4,2 м, высота около 4,5 м, - и фрагмент наружной стены. Общая высота сооружения, от основания холма – 7 метров.

24

Минара

Следы мотоциклов на холме-постаменте свидетельствуют о том, что с его высоты местные жители высматривают домашний скот – башня и ныне продолжает выполнять свою функцию.

В 50 метрах к западу от бывшего караван-сарая находятся две небольшие современные сардобы. Южнее, в 280 метрах к югу, – три колодца, один из которых засыпан. На наружной поверхности одной из сардоб видна надпись «1986», вероятно это год её строительства. Она оказалась с водой, что позволило пополнить наши запасы.

25

Минара

Несмотря на то, что с тех пор как на караван-сарае совсем угасла жизнь, прошло не так уж много времени (ориентировочно 200-300 лет), за этот период изменилась площадь всей такырной поверхности.

Во времена существования караван-сарая Минара вода с поверхности такыра непосредственно поступала в водоналивные колодцы, что приводило к их интенсивному заиливанию: на больших такырах толща ила, оседающего в колодцах после каждого сезона, иногда достигает нескольких метров. Они «систематически очищаются, но с течением времени всё же заиливаются настолько, что перестают работать (...) и навсегда выходят из строя. Срок работы таких колодцев (…) измеряется в общем десятилетиями». (Владимир Кунин «Местные воды пустыни и вопросы их использования», 1959).

Таким образом, поддержание колодцев в рабочем состоянии требовало от обслуги караван-сарая Минара ежегодных очистных мероприятий.

Кроме очистки самих колодцев, необходимо было поддерживать в чистоте и поверхность всего такыра: «ещё более 70 лет назад П.М. Лессар (1883) писал: «Когда Каракумы были заняты кочевниками, одна из главных забот жителей была содержание такыров в полной чистоте». «Основной заботой населения, основывающего своё водоснабжение на такырном стоке, всегда было поддержание такырного водосбора в чистоте и порядке. Любой куст, появившийся на такыре, удаляется и разрубается на мелкие куски, уносимые ветром за пределы такыра. Скот не пускают на водосборную площадь, чтобы не загрязнить её и не нарушить целостность такырной корки. Поэтому такыры, где недавно проводились водосборные мероприятия или где они правильно проводятся и в настоящее время, обычно отличаются чистой поверхностью, столь поражающей всех путешественников, впервые попадающих в пустыню» (В. Кунин, 1959). В этой связи можно сказать, что поверхность такыра выше каравансарая не должна была содержать никаких дополнительных строений и, скорее всего, была под запретом для её чрезмерного посещения.

26

Минара

Известно, что расцвет строительства караван-сараев в Дехистане, Хорасане и Хорезме приходится на XI-XIII века, это значит, что история возникновения караван-сарая Минара может уходить на 700-900 лет назад. В те времена площадь такыра Минара заведомо должна была быть больше, чем сейчас, и вода беспрепятственно стекала к его южной части.

Несомненно, культура колодцев чирле (тип колодца, водохранилища в песчаной пустыне, находящийся, как правило, на краю такыра, водой с которого наполняется – ред.) имеет гораздо более древнюю историю, поэтому естественно предположить, что изначально караванный путь через такыр Минара был проложен именно благодаря их наличию в этом месте. В последующем, в связи с развитием торговых отношений, возникла потребность в более серъёзной дорожной инфраструктуре. Караван-сарай был построен именно на базе колодцев. Те ли это колодцы или нет, можно лишь гадать.

Согласно Д. Дурдыеву, строительство караван-сарая Минара должно относиться к IX-X векам, когда на историческую арену вышел объединенный Хорезм, как сильное централизованное государство, и хорезмийцам стали необходимы более короткие пути в Xopacан. В XIII веке нашествие монголов подорвало развитие торговли, к XIV веку Ургенч стал возрождать старые караванные дороги, к XV-му бесконечные междоусобицы привели к тому, что торговые пути с караван-сараями, колодцами и другими постройками превратились в развалины. Теперь по этим дорогам вместо караванов двигались войска для захвата и грабежа чужих территорий. Некоторые караван-сараи были восстановлены для размещения войск. На них были сооружены дополнительные оборонительные объекты. К этому времени должно относится и сооружение наблюдательной башни на Минаре (Д. Дурдыев, 1980).

В последующие годы за такыром, судя по всему, уже не следили: в связи с повсеместно распространившимся разбоем заниматься этим было некому, да и незачем: караванное движение между Хорезмом и Хорасаном почти прекратилось.

 

***

27

28

Разговор с жителями посёлка Тамлы

29

Посёлок Тамлы

30

Открытая сардоба советского времени в поселке Сазаклы

31

Цветет ферула асафетида

32

Сардоба Мимин, с двумя резервуарами для воды, советского времени

33

Сардоба Мимин, южная цистерна

34

Сардоба Мимин, северная цистерна (разрушена)

35

Подъехал чабан

36

37

Посёлок Беурдешик

38

Посёлок Беурдешик

39

Водоприёмник  сардобы в посёлке Беурешик

40

Подводной канал для поступления воды из такыра

41

Еще одна сардоба в посёлке Беурдешик

42

Мотор с механическим ленточным водоподъёмником

43

Железный лист на люке самодельной сардобы в посёлке Беурдешик

44

45

Жители посёлка Беурдешик

46

Юрта в поселке Беурдешик

47

Архаичные элементы дверей юрты хранят родовую историю её хозяев

48

В посёлке Беурдешик

499

50

Пополняем запасы питьевой воды

51

52

Илак, главное кормовое растение Каракумов

53

Поселок Ак-молла

54

Развалины сардобы советского времени в посёлке Ак-молла

55

56

57

Изделия мастериц в посёлке Ак-молла

58

Башня и остаток стены караван-сарая Минара

59

Остатки стен караван-сарая Минара

60

Руины караван-сарая Минара, вид с башни

61

Фрагмент керамики возле руин караван-сарая Минара

62

Современная сардоба на фоне башни караван-сарая Минара

63

64

Фотографии (по очередности сверху): №№8, 9, 18, 19, 26, 58 – Виктории Ищенко; 10, 17, 32, 34, 35, 41, 42 44, 51, 63 – Семёна Кузнецова; остальные - Ивана Кузнецова.

Вторая часть репортажа здесь, третья здесь.

Статьи по теме:

ПГТ Сардоба: рыбы прыгают и хлопок высок

Жизнь в лагерях. Среднеазиатские цыгане на заработках


Иван Кузнецов