В окрестностях крупных городов Узбекистана нередко встречаются небольшие и, как правило, укрытые от посторонних взглядов, палаточные лагеря таджикоязычных цыган-люли, съезжающихся в них со всех концов республики. Мужчины выполняют роль своеобразных «чистильщиков»: собирают и отправляют на переработку металлолом и пластиковые бутылки, женщины выпрашивают деньги, окуривая прохожих дымом травы исрык (гармалы), якобы отгоняющей злых духов, - почтенная многовековая традиция. В подобных поселениях люли проводят много времени, некоторые – едва ли не большую часть года.

Некогда одно из самых посещаемых мест отдыха в окрестностях Ташкента, сегодня влачит довольно жалкое существование, при этом, как ни странно, каждый год его берега заполняются отдыхающими, а водная поверхность покрывается катамаранами, гидроциклами и прогулочными катерами. Все это длится от силы два с половиной-три месяца, после чего курортная жизнь замирает. При желании её можно было бы продлить, но это потребовало бы усилий как правительства Узбекистана, так и слаженных действий нескольких министерств и ведомств; пока же это никого не интересует.

Стоит выехать за пределы Ташкента, показуха заканчивается и перед глазами предстает настоящий Узбекистан, тот, что есть в действительности, и которого нет в отчетах Госкомстата и картинах, рисуемых официальными СМИ. Предлагаем вашему вниманию первый из серии материалов о Той-Тепе, городке в 20 километрах южнее столицы, претерпевающем сегодня большие изменения: теперь здесь административный центр Ташкентской области. Статья написала по итогам нескольких поездок туда еще в 2010 году, но отредактирована и публикуется лишь сейчас; вторая часть будет называться «Той-Тепа в 2015 году» и третья – «Той-Тепа в 2019 году». Общий замысел – показать, как меняется один отдельно взятый город и его население в обозримый период; очередные выпуски этого цикла мы будем готовить и впредь.

Первые мои впечатления о нем относятся к началу 1980-х. Я, тогда еще школьник, вместе с родителями и младшим братом, с автостанции из центра Ташкента отправился на турбазу в горах. Часа через полтора автобус пересек кварталы аккуратных и еще почти не заросших деревьями многоэтажек, и на десять минут остановился у сонного ангренского базарчика, по пути в долгожданный оазис - Янгиабад. Был полдень, улицы пустовали, все прятались от жары. Людей увидеть я не успел.

В октябре 2021 года президент Шавкат Мирзиёев заявил, что более чем 400 нежилых двухэтажных деревянных домов массива «Спутник», расположенного на окраине столицы, должны быть снесены и заменены новыми многоэтажками, рассчитанными на 4,5 тысячи квартир. Приблизительно о том же он говорил и за пять лет до этого, в сентябре 2016-го, причем, срок застройки Спутника и его окрестностей должен был истечь уже в 2022-м. Таким образом, руководитель Узбекистана, похоже, вознамерился положить конец существованию этого необычного райончика.

Ангрен - не только второй по численности населения город Ташкентской области после самой столицы, но и самостоятельная планетная система с городками-спутниками: почти сросшимся с ним Дукентом, Янгиабадом, Красногорском, ПШК (поселком «Плавикошпатовый комбинат») и Нурабадом, в административном отношении являющихся его частями, несмотря на свою удаленность от него, иногда - за десятки километров. После разрушительных 1990-2000-х он всё еще остается важным экономическим центром: здесь расположено крупнейшее в Средней Азии угольное месторождение, где, по разным данным, - цифры колеблются, - добывается от 92 до 99 процентов узбекистанского угля; тут действуют мощные электростанции и ряд предприятий. И всё же широкую известность он приобрел не своим индустриальным комплексом, а тем, как из-за недалекости, некомпетентности руководства страны в короткие сроки пережил развал всего, что могло бы развалиться, за чем последовал массовый исход его населения. 

Узбекистанцам не ведомо, как живут те, кто ими правит: в интернет просочились лишь пара снимков из загородной резиденции покойного президента Ислама Каримова, да несколько фото из вилл его старшей дочери Гульнары. О жизненных условиях «слуг народа» более низкого уровня практически ничего не известно. 

Городские парки в Ангрене, шахтерско-промышленном городе в 114 километрах от Ташкента по дороге в сторону Ферганской долины, быстрыми темпами перепрофилируются в пастбища для скота, откуда исчезают последние остатки построенных еще в советское время аттракционов. Окончательная деградация «зеленого» общественного пространства, пережившего даже тяжелые 1990-2000-е годы, просходит прямо сейчас, в эти дни, при нынешнем руководстве города, назначенном президентом Шавкатом Мирзиёевым.

С наступлением осени в Узбекистане и других странах Средней Азии начинаются конные игры, уходящие корнями в глубокую кочевую древность. В России они известны как козлодрание, в Узбекистане - улак-купкари (улак - козленок), в Киргизии кок-бору («синий волк»), в Казахстане кокпар, в персоязычных Афганистане и Таджикистане – бузкаши («тягание козла»), а в селениях кураминцев, смеси узбекских и казахских родов, населяющих горы близ Ташкента и Худжанда, именуются кукмар. Холодное время года выбирается, чтобы лошади не перегревались, к тому же грязь или снег смягчают падение всадников. Улак – излюбленное народное развлечение, очень азартное и зрелищное. 

От Ташкента до поселка с «советским» названием Садвин в Акалтынском районе Сырдарьинской области Узбекистана (бывший садово-виноградарский совхоз имени Героя соцтруда Ризамата Мусамухамедова), расположенного в десяти километрах от Сардобинского водохранилища, - три часа езды по «старой» дороге, в объезд, через Гулистан и Янгиер. По прямому пути движение запрещено, поскольку всё вокруг размыто, включая дорогу. Последняя превратилась в особо охраняемый объект: к режиму карантина добавилась еще и техногенная катастрофа, ответственность за которую узбекские власти почему-то решили возложить на «ветер и дождь». Как шутят в соцсетях, «ветер уже сознался». 

Плато Устюрт – возвышенная равнина, протянувшаяся на сотни километров от Аральского моря до полуострова Мангышлак и залива Кара-Богаз-Гол, разделенная ныне между тремя бывшими советскими республиками – Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном. Летом на этой бескрайней плоскости стоит едва выносимая жара, а зимой ее сковывают суровые морозы, усугубляемые беспрестанными пронизывающими ветрами, в результате чего температура опускается на десятки градусов ниже нуля. Обелиск посреди этого пустынного плато хранит память о трагической истории середины XX века.

По сложившейся традиции президент Узбекистана не часто выбирается «в народ». А когда всё-таки выбирается, то этот самый народ загоняют куда подальше, чтобы его было не видно и не слышно: безопасность вождя превыше всего. То же произошло и 26 октября, когда Шавкат Мирзиёев в сопровождении своей свиты отправился на ташкентский массив Юнусабад – инспектировать ход строительства метро, строящегося между 11-м и 13-м кварталами, а заодно посетил сами эти кварталы, точнее, несколько «реконструированных» дворов и детский сад. Впервые мне не пришлось куда-то отправляться за материалом для репортажа: он прибыл ко мне сам. Свои короткие отчеты с места событий я писал в Фейсбуке, а потом собрал их воедино и слегка подредактировал. Получилась вот такая хроника:

В Чирчике, построенном в советское время промышленном городе в тридцати километрах к северо-востоку от Ташкента, в конце июля-начале августа, наконец, снесли пугавшие жителей на протяжении двух десятилетий руины шести панельных четырехэтажных домов, служивших пристанищем бомжам и алкоголикам. Они были заброшены еще в конце 1990-х и с того времени так и стояли, постепенно разрушаясь. Развалины образовывали две линии, находившиеся на некотором отдалении друг от друга. Городские власти их почему-то старались не замечать и, соответственно, никаких усилий для разбора аварийных строений не предпринимали.

Изображения коробочек хлопка с пушистым белым верхом в Узбекистане настолько часты, а сами жители страны настолько к ним привыкли, что даже их не замечают. Они везде: на фасадах административных и жилых зданий, в общественном транспорте, на рекламных и пропагандистских плакатах. С давних пор этот образ преподносятся как признак богатства и процветания, олицетворение благодати, излившейся на счастливую землю Узбекистана. Но это не так. На самом деле коробочка хлопка – символ рабства и угнетения.

С приходом морозов низовья Амударьи покрываются льдом, на который высыпают сотни любителей рыбной ловли. Надо сказать, что это единственная в Узбекистане река, частично замерзающая в холодное время года. Толщина ледяной корки составляет 25-40 сантиметров, а иногда достигает и до полуметра, в связи с чем жители северных регионов страны, Каракалпакии и Хорезма, могут безбоязненно ходить и ездить на велосипедах по ее поверхности.

8-го сентября в центральной части столицы Узбекистана собралась тьма народу, чтобы принять участие в Фестивале традиционной культуры O’zbegim, организованном телеканалом Milliy TV («Национальное ТВ»), понаблюдать за приготовлением плова рекордным весом в 7360 килограммов, и, разумеется, оценить его вкусовые качества. Для регистрации предстоящего достижения в Узбекистан были приглашены представители Книги рекордов Гиннесса.

Строительство в столице Узбекистана – отличный показатель развития государства: достаточно перечислить основные свершения и картина приобретает завершенный характер. С 2009-го по 2016 год в Ташкенте возведены пять-шесть дворцов, сквозь кварталы «старого города» проложена новая улица Нурафшон с двухсторонней четырехполосной автотрассой, а также возведены два путепровода, причем, один из них – с параллельным надземным пешеходным переходом. И это не считая построенных в частном порядке банкетных залов и торговых центров, а также кирпичных «элиток». Год назад, например, на открытие нескольких пятиэтажек прибыл сам президент Каримов, произнесший по этому случаю целую речь. Заводы и фабрики в этом списке, правда, не значатся, но это и не важно – ташкентцы прекрасно обходятся и без них.

Приезжающие в Узбекистан иностранцы, как правило, не видят размещенных в публичных местах портретов президента страны: на официальном уровне в стране не было и нет культа личности. Однако сами эти портреты есть, и их много. Глава государства изображен на них то в окружении весело улыбающихся детей или студентов, то прижимающим к груди очередную маленькую девочку. Хотя подобные плакаты и производились в промышленном масштабе, на всеобщее обозрение они выставлялись редко – в основном их вывешивали в школах и детских садах, да еще в отдаленных регионах республики, редко посещаемых заезжими визитерами, где можно было никого не стесняться.

24 августа, около 9 часов вечера, близ Ташкента произошел мощный взрыв, после чего начался пожар, продолжавшийся не менее трех часов. Он был столь сильным, что пламя было видно во всех районах узбекской столицы, а также в близлежащих городах.

Состоявшиеся в Ташкенте торжества в честь победы по своему размаху и близко не приближались к тем, что проходили в Москве. Если в России это был грандиозный праздник, куда съехались многие мировые лидеры и главы стран СНГ, то в узбекской столице традиционно обошлись шествием то ли двух, то ли трех взводов на Волгоградском мемориальном кладбище. Печально, но скорее всего это был последний юбилей, на котором можно было увидеть еще живых ветеранов войны.

Страница 1 из 3