В том, что киргизское правительство избавилось от Азимжана Аскарова, нет ничего необычного. Любая политическая власть репрессирует в той или иной форме людей, серьезно угрожающих ее политике, в основе которой - экономические интересы.

68-летний Шоберди Суюнов, защитник общественных интересов из Кумкурганского района Сурхандарьинской области Узбекистана, после проведенных за решеткой 54 суток в результате сфабрикованного дела, вновь «взялся за старое» - жесткую критику и разоблачение местных управленцев.

С того момента как в октябре 2020 года Узбекистан впервые стал членом Совета ООН по правам человека (СПЧ ООН), число масштабных нарушений законности в стране ничуть не уменьшилось, скорее наоборот. При действующем президенте-«реформаторе» Шавкате Мирзиёеве преследования активистов гражданского общества продолжаются с не меньшей силой, нежели в пропитанные репрессиями времена правления его предшественника – покойного ныне Ислама Каримова.

На днях стало известно, что 26 марта текущего года под надуманным предлогом «общественной опасности» был взят под стражу еще один гражданский активист – 68-летний Шаберди Суюнов из махаллинского схода граждан «Сурхон сохили» в Кумкурганском районе Сурхандарьинской области. Об этом в очередном из выпусков видеопрограммы «Negativ» (на видеохостинге YouTube) поведал общественности находящийся в эмиграции независимый узбекский журналист Улугбек Хайдаров (Улугбек Ашур). В узбекистанских же СМИ о случившемся – ни слова.

Реалии современного Узбекистана таковы, что без сильного гражданского общества страна может в кратчайшие сроки скатиться в хаос анархии и беззакония. AsiaTerra не раз обращалась к этой теме. Какой же видят ситуацию сами активисты? Об этом в интервью нашей редакции - узбекский историк и политолог Марьям Ибрагимова.

Одна из главных причин, по которым узбекская правозащита топчется на месте, в том, что власть по факту совершенно не заинтересована в формировании сильного по-настоящему гражданского общества, поскольку именно в нем видит угрозу для собственного благополучия и безопасности. Понятно, что альтернатива в виде независимых оппозиционных критиков ей совершенно не нужна, хотя ответственные лица не устают рапортовать о «соответствующем демократическим ценностям» климате в сфере гражданского активизма.

20 марта известный узбекский певец и оппозиционный активист Джахонгир Атаджанов (узб. написание – Жахонгир Отажонов) через телеграм-канал @eltuz обратился к президенту Узбекистана Шавкату Мирзиёёеву с требованием найти и наказать виновных в его похищении, избиении и издевательствах.

10 декабря в мире отмечается Международный день правозащитника, но в Узбекистане о нем, за редким исключением, почти не знают. Властям это не интересно, а нескольким местным правозащитникам, пытающимся создать легально действующие негосударственные некоммерческие организации (ННО), сознательно не дают возможности их зарегистрировать. 

Тема незаконно осужденных и получивших большие сроки заключения в Узбекистане считается почти табуированной. Таких людей сотни, если не тысячи, но институты государственной власти не спешат заниматься пересмотром их дел, во всяком случае, пока не прозвучит специальная команда «сверху». Среди тех, кто в силу различных обстоятельств оказался в «опале», немало и лиц из числа «своих». 

5 августа девять международных организаций (Human Rights Watch, Freedom Now, Евразийская коалиция по здоровью, правам, гендерному и сексуальному многообразию (ECOM), Human Dignity Trust, Human Rights Campaign, ILGA-Europe, Международное партнерство за права человека (IPHR), Федерация лесбиянок и геев в Германии (LSVD) и Council for Global Equality) обратились к президенту Узбекистана Шавкату Мирзиёеву с просьбой немедленно прекратить пыточную практику «жестокого, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения» в виде анального обследования подозреваемых в гомосексуальности, которая в последние годы уже становится системным явлением. Каким будет ответ президента, и будет ли он вообще, покажет ближайшее – предвыборное - время…

За последние пятнадцать лет политически мотивированным преследованиям в Узбекистане подверглись более 600 активистов гражданского общества (подсчет велся Н. Атаевой и другими активистами с 2004 по 2018 год – ред.), половина из которых стала жертвами пыток и прошла через лишение свободы. Среди них много политических эмигрантов. И лишь десять активистов из этого состава пока еще находятся в стране и продолжают отстаивать принципы прав человека, не имея шанса на легализацию своей правозащитной или журналисткой деятельности. При этом, несмотря на высокий риск угрозы безопасности, появляются новые активисты. Эта тенденция не должна ошибочно приниматься за возникновение плюралистического общества после диктатуры Каримова или стремление терпеть большую свободу выражения мнений, готовность прислушиваться к критике, допускать подотчетное управление в современном Узбекистане. В стране до сих пор остаются нерешенными всё те же проблемы, что и тридцать лет назад – это практика пыток и рабского труда, повсеместная коррупция, домашнее насилие, отсутствие доступа к правосудию и т.д. 

С помощью столь страшного способа ухода из жизни как самосожжение узбекские женщины традиционно пытались привлечь внимание к издевательствам и травле в своих семьях. «Если в Узбекистане в самое ближайшее время не будут проведены серьезные социальные и экономические исследования, не восторжествует наконец принцип социальной справедливости по отношению к женщине, кривая самосожжений поползет вверх», - предупреждал в конце 1980-х известный писатель Адыл Якубов. И вот, в наши дни, это, казалось бы, практически исчезнувшее явление стремительно возвращается.

32-летняя учительница английского языка, блогер и активистка Нафосат Оллашукурова, писавшая в соцсетях под псевдонимом «Шабнам», а в конце прошлого года на целых три месяца заключенная в Хорезмский психоневрологический диспансер и выпущенная только после проведения декабрьских парламентских выборов, на днях вынужденно покинула Узбекистан, опасаясь повторного помещения в психушку. 19 января о том, что обстоятельства, связанные с травлей и преследованиями, вынудили оставить родные края, сообщила также известная в республике журналистка и правозащитница Малохат Эшанкулова.

Несмотря на то, что после кровавого подавления бунта в ночь с 7 на 8 ноября в исправительно-трудовой колонии № 3 (ИТК-3), расположенной в 16-м микрорайоне таджикского города Худжанда, прошли уже две недели, руководство этой страны до последнего пыталось отмалчиваться по поводу случившегося, и только 22 ноября его официальный представитель сообщил, что в бунте виноваты «экстремисты». Предыдущее сообщение приходится на 10 ноября, когда Главное управление погранвойск ГКНБ РТ официально уведомило коллег из соседнего Кыргызстана о восстании заключенных, отбывающих наказание за тяжкие преступления, в том числе терроризм.

Несколько месяцев назад в интернете распространилось видео, запечатлевшее сексуальную сцену – мужчина и женщина вступают в близкие отношения на глазах у ребенка 4-5 лет, со смехом снимающего их на мобильный телефон. Криминала здесь не было, но понятно, что так быть не должно, поэтому запись вызвала волну возмущения и призывов к органам правопорядка найти и покарать «преступников». А недавно к нам обратился ферганский правозащитник Абдусалом Эргашев, который рассказал, что в этом сюжете изображен не кто иной как он сам. Однако, по его словам, к происходящему он отношения не имеет, сама же съемка – искусный монтаж, выполненный по заказу группы СНБ под руководством Нодира Туракулова и Александра Веселова, - той самой, что «сшила» дело о заговоре с целью захвата власти в Узбекистане журналистом Бобомуродом Абдуллаевым и тремя его знакомыми.

14 марта в Каттакурганском районе Самаркандской области Узбекистана под колесами грузовика погибла 23-летняя учительница школы № 42 Диана Еникеева (по иронии судьбы, она преподавала уроки труда). Без матери остался её двухлетний сын Данила. Как выяснилось, учителей вывели на трассу «Самарканд-Бухара» для уборки обочины дороги перед визитом главы государства.

Население Нукуса, столицы Каракалпакстана, «суверенной» республики в составе Узбекистана, - более 300 тысяч человек. В прошлом году главный архитектор этого города, 45-летний Азат Ерекешов, умер от рака желудка. А до этого его несколько месяцев держали в изоляторе СНБ, где он не получал никакого лечения, зато подвергался избиениям и пыткам. Фактически этого человека просто замучили, хотя такой цели у следователей и не было. О случившемся нашему изданию рассказала его вдова Светлана Есбергенова, безуспешно пытающаяся в судах доказать невиновность своего покойного мужа.

Жительница Коканда Ирода Салиева, вот уже шесть лет пытающаяся получить наследство родного отца, одиннадцать дней подряд провела в приемной Верховного суда, после чего рассказала, что там творится что-то невообразимое. По ее словам, председатель Верховного суда Козимджан Камилов только обещает рассмотреть дела «по закону», а на деле всё решает заместитель председателя коллегии Шахноза Ахатова, встретиться с которой практически невозможно. Салиева предоставила нашему изданию хронологический отчет о том как, начиная с 23 октября, она вместе с другими гражданами пыталась попасть туда на прием.

В Узбекистане мало кто из правозащитников добивается политического убежища, тем более с помощью пикета возле посольства иностранного государства. Но журналистка Малохат Эшанкулова пошла на такой шаг: 27 октября она встала с плакатом перед зданием дипмиссии США, выражая просьбу предоставить ей политическом убежище, а также заявила об объявлении голодовки. Что же толкнуло бывшего редактора государственного телеканала «Ёшлар» («Молодежь») на эти отчаянные действия?

Сотни просителей убежища и трудовых мигрантов были депортированы и даже похищены в ходе принудительных возвращений из России в Узбекистан, где они подвергались пыткам, говорится в опубликованном 21 апреля докладе международной правозащитной организации Amnesty International.

Страница 1 из 2