Новости

Все новости >>

Дело Елены Бондарь, задержанной пограничниками ташкентского аэропорта с грузом опасной «контрабанды» - тремя компакт-дисками, четырьмя флешками и двумя видеокассетами, - свидетельствует о том, что власти Узбекистана предусмотрительно нейтрализуют не просто досаждающего им молодого журналиста, но злокозненного эмиссара подрывной зарубежной организации: девушка возвращалась домой после двухмесячной учебы в «Центральноазиатской школе современной журналистики» Академии ОБСЕ и Академии «Немецкой волны».

Дело ташкентской правозащитницы Татьяны Довлатовой, несправедливо приговоренной к выплате огромного по меркам Узбекистана штрафа, продолжает ряд сфабрикованных дел последнего времени, когда подсудимые показательно признавались виновными, несмотря на очевидное отсутствие их вины. В данном случае новым стало то, что дело относится к сфере межнациональных отношений: приговор Довлатовой – это ответ узбекских властей на демонстрацию телеканалом «Россия-1» фильма о жизни русских в Узбекистане.

«В моей камере многие сидели за отсутствие документов по второму-третьему разу. Отношение узбеков к таким вещам - философское, хотя они и просили меня, чтобы я рассказал об этом в России. По их словам, во время андижанских событий в городе было расстреляно не менее тысячи человек. Стреляли из пулеметов прямо на улицах, базарах. Трупы вывозили на грузовиках и хоронили в братских могилах. Родственникам не указывали места захоронений, тела погибших близких не выдавали. Так что мне выпала далеко не худшая доля».

Андижан последних пяти лет – это город под домашним арестом. Расспрашивать здесь о чем-либо людей, вести фото и видеосъемку настоятельно не рекомендуется: все местные стражи порядка, полчища агентов СНБ и целая армия выпестованных ими профессиональных стукачей бдительно присматривают, чтобы этого ни в коем случае не случилось и никакой информации о жизни андижанцев или о кровавых событиях 2005 года из города не просочилось. Поэтому, когда мы – я и журналист Саид Абдурахимов - отправились к узбекско-киргизской границе для записи рассказов беженцев, мы долго советовались, как бы нам не попасться на глаза ментам и махаллинским соглядатаям. Из Ташкента до Андижана путь неблизкий: пять-шесть часов, если водитель не слишком долго обедает и торчит на заправках. Нашему, к счастью, было не до этого: почти все это время он озабоченно обсуждал с сидевшим возле него хозяином местного зоомагазина ситуацию в Кыргызстане, покачивая головой, горестно цокая языком и приговаривая: «Настоящие нацисты!».