Расстрел демонстрации в Ташкенте, убийство Доррера

Суббота, 27 Февраля 2021

13 декабря 1917 года (26 декабря по старому стилю) в Ташкенте состоялась первая и, пожалуй, самая массовая в его истории манифестация, в которой, по оценкам современников, приняли участие около 150-200 тысяч человек, - как представители мусульманского населения, так и русские противники захватившей власть коалиции социалистов, состоящей из большевиков и левых эсеров. Начавшись в «старом городе», демонстрация дошла до ташкентского сквера в центре нового, европейского города, где произошел митинг в поддержку Туркестанской автономии, недавно провозглашенной в Коканде, а также за равноправное представительство мусульман в органах власти.

Сразу же после этого часть демонстрантов направилась к тюрьме и освободила содержавшихся там политузников из числа членов прежнего правительства: помощника Генерального комиссара Временного правительства по управлению Туркестанским краем Георгия Доррера (д’Оррера), губернатора Самарканда генерал-майора Нила Лыкошина, бывшего командующего войсками Туркестанского военного округа генерал-лейтенанта Андрея Кияшко, адвоката Дружкина и других; в общей сложности около тридцати человек.

Однако подоспевший отряд большевиков обстрелял толпу (по воспоминаниям Дмитрия Манжары, одного из участников захвата власти в октябре 1917-го, «открыли сначала оружейный, а потом пулеметный огонь»), захватил некоторых из освобожденных и отправил их в крепость, где они в тот же день были казнены.

1

Георгий Доррер

Имена непосредственных участников расправы неизвестны, но их непосредственные руководители и покровители – бывший чиновник Контрольной палаты, глава местных большевиков, а после октябрьского переворота – председатель Ташкентского Совета рабочих и солдатских депутатов Иван Тоболин; бывший конторщик на ташкентской железной дороге, а затем председатель созданного путчистами органа власти - Совета Народных Комиссаров - Федор Колесов; бывший поручик Евгений Перфильев и бывший прапорщик Семён Стасиков, ставшие военными комиссарами Туркестанского края.

В разных источниках эти события описываются по-своему. Но общий смысл всех версий совпадает – заключенные были освобождены, а затем вновь захвачены и убиты; подробностей мы, скорее всего, уже никогда не узнаем. По мнению историков, именно с этого времени конфликт стал приобретать форму военного противостояния русского и мусульманского населения края.

Ниже мы публикуем найденные нами в архиве статьи и сообщения из газет того времени, а также отрывки из некоторых воспоминаний и исторических трудов, посвященных эпохе гражданской войны на территории бывшей Российской империи.

***

Туркестанские ведомости, 15 декабря (27 декабря), 1917

Часть официальная

Город Ташкент с 7 часов вечера 13 сего декабря об'является на военном положении

Доводя об этом до сведения граждан города Ташкента, Исполнительный Комитет Ташкентского Совета солдатских и рабочих депутатов предлагает всем гражданам сохранять полное спокойствие и исполнять все распоряжения народной власти.

В отношении нарушителей порядка и врагов революции Народная власть не остановится перед применением самых решительных мер до вооруженной силы включительно.

Граждане должны помнить, что только полное подчинение распоряжениям Народной власти может охранить город от кровопролития, провоцируемого темными силами контр-революции.

Обязательное постановление Исполнительного Комитета от 9 сего декабря остается в силе впредь до особого распоряжения.

Исполнительный Комитет, комиссар по Военным делам Туркестанского края.

Прапорщик Стасиков.

От совета Народных Комиссаров Туркестанского края

Граждане!

Вчерашний торжественный день автономной манифестации омрачился пролитием народной крови. Все усилия революционной народной власти предотвратить печальные события не привели ни к чему. Кучка интригантов, прикрываясь красивым лозунгом автономии, вмешалась в мирную манифестацию мусульман, чтобы использовать ее в целях контр-революционного переворота. Мусульмане, освобожденные революционным движением русского народа в феврале-марте и ныне освобожденные вдвойне Крестьянско-рабочей революцией, провозгласившей принцип самоопределения народов, были направлены контр-революционными лицемерами против Ташкентского совета солдатских и рабочих депутатов, стойко стоящего на страже завоеваний революции. Исполнительный комитет ташкентского совета солдатских и рабочих депутатов, имея сведения о контр-революционных замыслах кучки интриганов из русского чиновничества и буржуазии постановил о запрещении манифестации в русской части города. Этим постановлением исполнительный комитет имел в виду не допустить, чтобы широкие массы мусульманского населения стали слепым орудием в руках интригующей контр-революционной русской буржуазии.

Но мирная манифестация не входила в расчеты ненавистников и врагов народной власти; когда многотысячная толпа манифестирующих, возбужденная речами новоявленных защитников свободы и автономии, все же двинулась в русскую часть города, контр-революционные заговорщики решили, что пора действовать и сбросили маску. Они отбросили все свои лицемерные уверения о мирном характере манифестации и, арестовав начальника охраны города, двинулись и увлекли за собой многотысячную толпу к тюрьме (в то время она находилась неподалеку от Алайского базара – ред.).

Там они силой освободили тех, которые были заключены там, как вдохновители и организаторы октябрьской бойни.

Этим актом они заставили революционную власть прибегнуть к тем решительным и суровым мерам, которых власть эта хотела избежать, но к которым она вынуждена была крайней необходимостью.

Мы уверены, что мусульманское население, в особенности трудовые мусульманские массы, не имеют ничего общего с контр-революционными заговорщиками и сделались жертвой возмутительной провокации.

Печальные события вчерашнего дня и невольные жертвы должны убедить широкие массы мусульманского населения в гибельности того пути, на который пытались их повести их новые друзья.

Только в тесном союзе с революционной демократией добьется трудовое население Туркестана истинной свободы и демократической автономии.

Часть неофициальная

События 13 декабря.

Манифестация 13 декабря, которою руководила мусульманская группа «Улема» (Шура-и-Улема (Шурои Уламо) (араб. «Совет духовенства») - консервативно-мракобесная общественно-политическая организация в Туркестане, созданная в 1917 году – ред.) до 2 час. дня проходила в полном порядке. В Шейхантахурской мечети с 12-ти часов дня одна за другой выступали делегации с приветствиями. К 2 часам дня значительная часть манифестантов стала требовать пропуска в русскую часть города, при чем в Белый Дом (бывшая резиденция туркестанского генерал-губернатора, где, видимо, заседала новая власть – ред.) послана была делегация заявить, что манифестация в русской части пройдет спокойно и не должна вызывать никаких опасений. Один из делегатов, Юсупов, говорил:

«Можете быть спокойны: я ручаюсь за то, что манифестанты (неразб.) мирно».

Приглашали Народных Комиссаров приезжать в туземную часть, чтобы убедиться в лояльности манифестантов.

Выехавших на автомобиле из Белого дома комиссаров на пути встречали группы русских чиновников и женщин враждебными возгласами.

В старом городе автомобиль был окружен туземцами, приветствовавшими комиссаров.

Председатель Совета Народных Комиссаров Колесов обратился к манифестантам с приветственной речью, которая прерывалась стоящими сзади него русскими, кричащими «Довольно! Мы это слышали! Здесь не митинг»!

Русские подстрекали сартов окружить и задержать автомобиль с Народными Комиссарами.

Конные сарты, однако, защищали автомобиль.

Комиссары поехали обратно в Белый Дом. Сзади давила толпа манифестантов, которую сдерживали киргизы (так тогда русские ошибочно называли казахов – ред.).

Юсупов все время сдерживал толпу, стараясь сохранить некоторый порядок.

Часть манифестации, преимущественно пролетарские мусульманские массы, направилась к Белому Дому, а другая часть, руководимая чиновничеством и русскими контр-революционерами и «Улемой», к памятнику Кауфмана (в центре Сквера – ред.). Здесь выступали русские ораторы. Призывая к свержению власти народных комиссаров и к насильственному освобождению из тюрьмы Доррера. Наэлектризованная ораторами огромная толпа манифестантов двинулась к обл. тюрьме, откуда насильственно были освобождены гр. Доррер, генер. Кияшко, подполковник Бек и другие, всего 28 человек.

Необходимо сказать, что со стороны народной власти были приняты все меры к тому, чтобы оградить население и манифестантов от готовившихся контр-революционных выступлений. Повсюду были расставлены кордоны из русских и мусульман, действовавших совместно.

Когда в Белый дом было сообщено, что тюрьма окружена манифестантами, туда поскакал начальник отряда с 3-мя конными разведчиками, которые, пробившись через толпу, подскакали к воротам тюрьмы.

У ворот тюрьмы стояли около 60 офицеров, 2 полковника, 2 сестры милосердия, они кричали:

- Обезоружить того, кто на лысой лошади!

Подразумевался начальник отряда.

Один из офицеров бросился отнимать у начальника отряда револьвер.

Начальник отряда, пришпорив лошадь, пробил себе дорогу среди охотно расступавшихся сартов и неохотно расступавшихся русских.

Один из конных разведчиков также успел ускакать, 2-е же других были задержаны и обезоружены.

Начальник отряда, прискакав в крепость, доложил обо всем комиссару крепости. Который отправил его во 2-й полк за людьми. Из 2-го полка был послан пулеметный отряд, 80 человек пеших и 9 конных разведчиков. Отряд двинулся по направлению к тюрьме. Но было уже поздно: освобожденные из тюрьмы Доррер и другие ехали на автомобиле среди манифестантов, держа в руках цветы и зеленое знамя.

Доррер, размахивая шапкой, произносил речь.

Тут же освобожденные были вновь арестованы, при чем со стороны мусульман не было никаких протестов. Протестовала небольшая группа русских. Арест не сопровождался никакими эксцессами. Жертвы были у Белого Дома, где по толпе манифестантов, хлынувшей к Белому Дому, солдаты сделали несколько выстрелов.

Вызвано это было провокационным выстрелом из толпы. В результате оказались убитыми 16 сартов и солдат Поленов, который был толпой растерзан.

Во время манифестации на Урде был неизвестно кем убит генерал Смирницкий, ехавший верхом на лошади во главе манифестации.

2

Урда, арык Анхор; старый город начинается слева, за мостом. Предположительно 1913-14 гг. Фото из группы в Фейсбуке Tashkent Retrospective

Новый самосуд в крепости

В ночь на 14 декабря гарнизоном крепости совершен дикий кошмарный самосуд над отбитыми у манифестантов гр. Доррером, ген. Кияшко, подп. Бек, прап. Русановым и двумя другими, фамилии которых редакции неизвестны.

Солдаты крепости, до крайности взволнованные контр революционными выступлениями 13 декабря, ночью собрались и вынесли арестованным смертный приговор, который и был приведен в исполнение.

***

«Щит народа», декабрь, 1917

Телеграммы Совета народных комиссаров

Совету народных комиссаров

В Коканде съездом мусульман, подготовленных буржуазным реакционным классом, провозглашена была в принципе автономия Туркестанского края. Образовавшееся автономное правительство, не признаваемое пролетарскими массами Туркестана, всеми способами подготовляло провозглашение автономии в отдельных городах края.

13 сего декабря, в день рождения Магомета, в Ташкенте провозглашена автономия. Этот священный день был выбран умышленно, дабы сыграть на религиозных чувствах мусульман.

Советом солдатских, рабочих и крестьянских депутатов были приняты все меры к тому, чтобы манифестация из пределов старого города не прошла в часть города, населенную русскими жителями.

Но, подогреваемая реакционнными элементами, манифестация все-таки прошла в русскую часть города. И, несмотря на усилия сохранить порядок самими мусульманами, под предводительством контр-революционных сил, отбивавшаяся от манифестации толпа двинулась к тюрьме, арестовала наших комиссаров, обезоружила разведку и выпустила преступников октябрьской кровавой бойни.

Только общими усилиями удалось остановить побег уголовных.

Манифестация, под предводителем главного виновника октябрьской бойни Доррера двинулась по городу. Настоящее положение, создав громадную опасность, принудило действовать решительно. Не более как в полчаса многотысячная манифестация была окружена со всех сторон войсками. Доррер и преступный казак Кияшко геройским подвигом вольноопределяющегося Эберта были выхвачены без выстрела из гущи манифестации. Только вокруг генерала Смельницкого (Смирницкого – ред.), ехавшего на коне во главе манифестации, пролилась невинная кровь мусульман, ответственность за которую падает на голову преступных элементов русской буржуазии.

Число жертв восемнадцать. Принимаются все меры к тому, чтобы настоящая провокационная выходка не разрушила мирных отношений с лойяльным мусульманским населением.

Последнее вполне возможно, что доказывается посылаемыми делегациями мусульман для переговоров, с выражением глубокого сожаления по поводу случившегося. Ходатайствуем об указаниях.

Председатель Совета народных комиссаров Туркестанского края Колесов.

3

Выдача преступников

Вчера делегация от мусульман старого города посетила начальника охраны города Гудовича и заявила, что мусульмане протестуют против выпуска из тюрьмы 13 декабря арестованных, что это было сделано русскими контр-революционерами, что они, мусульмане, в знак преданности правительству немедленно выдают всех скрывающихся в старом городе контр-революционеров, для каковой цели просят послать в старый город конную разведку.

Нач. охраны города Гудович исполнил просьбу мусульман, и конная разведка была послана в старый город.

***

Фредерик Маршман Бейли, «Миссия в Ташкент»:

«В начале 1918 года была сделана попытка выступить против большевистского режима, и однажды громадное число безоружных мусульман численностью приблизительно в двести тысяч пришла из старого города и окружила местность вокруг русского города и освободила из заключения восемь членов Временного правительства, которые были посажены в тюрьму большевиками, тюремная охрана не оказывала сопротивления. Эта громадная толпа была встречена небольшим подразделением Красной армии, которая открыла по людям огонь. Местные сарты были рассеяны, а заключенные были вновь арестованы и немедленно расстреляны прямо на улице».

***

«Докладная о положении в Туркестане и Закаспии» военного атташе французской миссии в Иране Жоржа Дюкрока военному министру, 3 октября 1919 года:

«13 декабря в Ташкенте прошла крупная манифестация коренных туркестанцев, организованная умеренными в поддержку Автономии Туркестана. Состоялось собрание с участием представителей коренного населения (они составили две трети общего числа представителей) и русских (они составили одну треть). …Это грандиозное шествие с участием нескольких тысяч людей сформировалось в старой части города. Манифестанты, пройдя новую часть города потребовали освобождения политзаключенных. Граф д’Оррер, взобравшись на автомобиль, поддержал манифестантов. …Когда кортеж повернул назад в Старый город, он был встречен вооруженными большевиками. Пулеметные очереди вызвали панику в рядах манифестантов. Автомобиль графа был окружен, а самого графа вместе с генералом Киелечко (правильная фамилия генерала – Кияшко, - ред.), губернатором Самарканда, адвокатом Дружкиным, братом комиссара Закаспия, полковником Беком (по данным Ф.Гнесина, ранее - инспектором инженеров округа, а с 3 октября комендантом ташкентской военной крепости – ред.) и капитаном Русановым увезли в крепость. Все они были умерщвлены самым жестоким образом: их крики доносились из крепости с раннего вечера до двух часов ночи. Руководили пыткой большевики Тоболин, Перфильев, Колесов, Стасиков. Они же захватили власть в Ташкенте, организовали свой совет. А Колесов стал главным диктатором. Позже Перфильев сбежал в Москву, прихватив деньги из государственного банка».

(Отметим, что вряд ли из крепости можно было что-либо услышать. Сведения о бегстве Перфильева c деньгами тоже не соответствуют действительности – прим. ред.)

***

Феликс Гнесин, «Туркестан в дни революции и большевизма (краткое описание хода событий в Ташкенте, март-декабрь 1917 года)»:

«С 1 ноября большевики закрепили свою власть в Ташкенте; в других городах края им также не было оказано почти никакого сопротивления, - наоборот, присылали даже помощь, так, например, 2 ноября из крепости Кушки прибыл отряд с шестью орудиями под командой инженера полковника фон Шульца (бывшего и ранее комендантом Кушки) с офицерами прапорщиком Пушкиным и другими. Этот отряд много содействовал последовавшим жестокостям.

При тюрьме, куда перевели после издевательств и побоев всех офицеров (кроме генерала Коровиченко, оставленного в крепостной гауптвахте на потеху толпы - приходившей ежедневно специально для того, чтобы плюнуть сквозь решетку в «зверя»; на шестой день его ранили штыком, и хотя, по требованию коменданта крепости унтер–офицера Якименко, была сделана перевязка, но через неделю его убили самым зверским образом) (согласно сообщению в «Туркестанских ведомостях», один из солдат, узнавших из телеграмм о наступлении Корнилова, Каледина, Караулова и других, и возмущенных этим, выстрелил три раза в камеру, где сидел Коровиченко, один из выстрелов оказался роковым – ред.), учредили следственную комиссию для разбора степени виновности арестованных, комиссия состояла из большого числа солдат - представителей от всех частей; в состав комиссии удалось на первых порах включить местных адвокатов Ф. Н. А–ва и Ш–на, которые содействовали освобождению многих офицеров. Благодаря отзывчивости местных жителей и энергии нескольких лиц (госпожа М. И–ва и др.) удалось многих освобожденных и скрывшихся добровольцев переодеть в штатское платье, снабдить на дорогу деньгами и отправить по разным дорогам из Ташкента (два юнкера и один кадет были в январе 1918 года в рядах добровольцев в Ростове. - Ф. Г.).

Скрывшиеся офицеры и часть интеллигенции пытались организовать сопротивление путем создания в Коканде автономного Туркестанского правительства с помощью туземцев-сартов, и им удалось по всем городам края организовать массовые демонстрация против захватчиков (мирные манифестации).

В городе Ташкенте такая манифестация состоялась 13 декабря, участвовало свыше 150 тысяч сартов, прошедших через весь русский Ташкент; большевики сначала объявили, что не допустят манифестантов в русский город, но, убедившись в мощности движения, разрешили; примкнувшие к манифестантам русские потребовали выпуска из тюрьмы арестованных офицеров, причем большевики вынуждены были согласиться и на это. Освобожденных с триумфом повезли на взятых без сопротивления у большевиков автомобилях, генерала Смирницкого посадили верхом на лошадь и… вместо немедленного движения в туземный город, где можно было укрыть освобожденных, отправились «говорить речи» к городской думе и т. п., - это было около четырех часов дня. Туземцы, с утра ничего не евшие, в прежнем порядке направились в старый город, кругом освобожденных и примкнувших к манифестации русских, оставалось не более пятисот туземцев, когда послышались тревожные гудки в мастерских, пришлось наскоро закончить речи и с поспешностью двигаться к туземному городу. Но у выхода, в здании управления запасной бригады уже засели большевики с пулеметами, из которых и открыли огонь по колонне манифестантов. Генерал Смирницкий и еще несколько русских и до ста пятидесяти сартов были убиты или утонули в реке на границе русского города (явное преувеличение – ред.), большая же часть офицеров успела скрыться, а восемь человек, в том числе полковник Бек, генерал Кияшко, прис. повер. Дружкин, граф Доррер были захвачены, отвезены в крепость и там зарублены шашками. По всему городу начались аресты лиц, заподозренных в организации манифестации».

Александр Гзовский, «Социальная революция в Туркестане (воспоминания)»:

«Тем временем в Ташкенте шла интенсивная работа по созданию новой жизни. Правда, этой работе многое мешало: мало было работников, из примазавшихся к Советской власти многие оказались проходимцами, понаделавших много разной гадости Совету, стране грозил голод, а Дутов продолжал держать Туркестан отрезанным от России. Но, несмотря на все эти невзгоды, молодая Советская власть с честью выходила из трудного положения, постепенно налаживая экономический и административный аппарат в крае. В жизнь старого города Ташкента, как и вообще в жизнь сартов, Туркестанский Совнарком первое время вмешивался очень мало, ожидая, пока сартовский пролетариат сам прозреет и свергнет власть своей азиатской буржуазии.

Конечно, партия большевиков вела сильную агитацию в среде мусульманского пролетариата и эта агитация имела большой успех, несмотря на то, что на сартовских пролетариев старались сильно влиять «хранители Шариата» – муллы. Ташкентская буржуазия понимала, что «большевистская зараза» может проникнуть и в среду сартовского пролетариата, а потому спешила, как можно скорее «ликвидировать» эту «заразу», путем упрочения власти «Кокандского Временного правительства». С этой целью решила прежде всего, так или иначе отметить провозглашение Автономии в городе Ташкенте, для чего назначила на 13 декабря «всенародную» манифестацию в честь «Мухториата» (Автономии – ред.).

«Автономисты» хотели как можно помпезнее отпраздновать в Ташкенте «Мухториат», для чего повели самую интенсивную агитацию среди темной и забитой сартовско-киргизской массы. Муллы и специальные агитаторы из буржуазного сартовского лагеря ездили по кишлакам и призывали народ на демонстрацию в Ташкент. Эта агитация азиатской буржуазии удалась довольно своеобразно: в Ташкент съехалось много народу, но (оригинал вышел на польском языке, видимо, фраза неточно переведена – ред.) прибывших не понимали всей сути дела, глубоко были равнодушны к какому бы то ни было «Мухториату» и приехали в Ташкент только потому, что их призвали туда муллы и баи, которые имели на них большое влияние.

Советская власть предупреждала авторов готовящейся манифестации о том, чтобы они ограничились чертой старого города, издала постановление, коим запрещались всяческие митинги, сборища и манифестации в районе нового города, но русская буржуазия и соглашатели (из бывших думских граждан) письменно и устно агитировали за то, чтобы манифестация приняла возможно большие размеры и состоялась на территории русского города.

Советская власть пыталась убедить буржуазных заправил, что эта манифестация при перенесении ее на русскую территорию может повлечь за собой нежелательные последствия, что солдатско-рабочие массы сильно возбуждены против буржуазии, а потому трудно будет удержать толпу от эксцессов, но русско-сартовские сторонники «Мухториата» решили действовать по своему «рассудку вопреки и наперекор стихиям».

13 декабря утром манифестанты в количестве приблизительно 60 тысяч человек собрались около Шайхантаурской (главной) мечети в старом городе и затем с зелеными знаменами и с изображениями полумесяца двинулись в новый город. Здесь нужно заметить, что те самые русские буржуа и черносотенцы, которые так недавно вели агитацию против «сартовского засилья», которые так усиленно «охраняли русскую государственность в Туркестане», являясь самыми ярыми противниками Автономии, – теперь вдруг оказались в рядах сартовских манифестантов. Это, конечно, неудивительно: русская буржуазия готова была манифестировать с тунгусами, самоедами и т.п., лишь бы только создать опору для своих контрреволюционных действий.

Войдя в русский город, толпа прошла по целому ряду улиц, а на городском бульваре устроила митинг, на котором выступали распоясавшиеся контрреволюционеры и всячески чернили советскую власть. Несмотря на все это, последняя не принимала никаких мер против манифестантов, пока их действия носили еще пассивный характер. Но действия эти вскоре приняли иной характер.

Увидев, что Советская власть не препятствует манифестации и, истолковав это явление, как слабость и растерянность власти, русские контрреволюционеры руководящие манифестацией, предложили толпе идти в тюрьму и освободить оттуда всех политических заключенных, таковыми заключенными в то время являлись: Доррер, осужденный военно-революционным трибуналом на три года заключения и подследственные – генерал-лейтенант Кияшко (он был арестован на станции Перовск, когда, покинув Семиречье, садился в поезд, чтобы ехать на Кубань), полковник Бэк и целый ряд других лиц обвиняемых в контрреволюционных (октябрьских) действиях. (То есть, попытках воспрепятствовать захвату власти большевиками и левыми эсерами – ред.)

Намереваясь их освободить, манифестирующая толпа подошла к тюрьме. Стража растерялась и открыла ворота. Немедленно двор тюрьмы был наполнен толпой, которая ворвалась в здание и вывела оттуда политических арестантов. Русские контрреволюционеры вынесли на руках графа Доррера, который став затем в красивую позу, громко воскликнул: «Именем Временного правительства провозглашаю автономию Туркестана (Доррер, конечно, имел в виду Временное правительство Керенского)». Толпа прокричала «ура», посадила некоторых освобожденных в автомобили, некоторых на лошадей (киргизы были на лошадях) и двинулись с ними в старый город.

Рабочие и солдаты, узнавши, что из тюрьмы освобождены явные контрреволюционеры, из коих многие были причастны к октябрьским «коровиченковским» дням немедленно вооружились и поспешили на Урду (местность у входа в старый город), где и открыли огонь по манифестантам с целью отбить у них бывших заключенных.

Это не совсем удалось рабочим и солдатам, ибо большинство лиц, освобожденных из тюрьмы, успело проскочить в старый город и там скрыться, но все же Доррер, Кияшко, Бэк и еще несколько человек были схвачены, отвезены в крепость, где и погибли от самосуда. Во время стрельбы было убито и ранено человек 20 сартов. Конечно, по сему поводу буржуазная пресса всей России начала рвать и метать, обливая Советскую власть помоями грязи, но последняя поспешила объяснить обманутому и спровоцированному буржуазией туркестанскому пролетариату, что Советская власть здесь ни при чем и что буржуазия пожала то, что сама посеяла».

(Гзовский, писавший также под псевдонимом «Юноша», помимо своих статей и воспоминаний, известен тем, что на лету «переобувался»: сначала писал с ярых антибольшевистских позиций, после октябрьского переворота – с пробольшевистских, а после своей эмиграции – вновь с антибольшевистских – прим. ред.)

***

«История Узбекской ССР», Ташкент, 1957:

«Буржуазные националисты собирали и организовывали свои силы против Советской власти. С этой целью на 13 декабря буржуазные националисты назначили демонстрацию в Ташкенте, а Советскому правительству они заявили, что демонстрация приурочена ко дню религиозного праздника (день рождения Мухаммеда).

Большевистская организация и Ташкентский Совет призывали трудящихся не принимать участия в демонстрации, разъясняя им контрреволюционные замыслы буржуазных националистов. Вопрос о демонстрации в старой части Ташкента обсуждался 7 декабря на пленарном заседании Ташкентского Совета. Совет отметил, что демонстрация, устраиваемая под флагом поддержки Кокандской «автономии», имеет своей целью использовать религиозные и национальные чувства народных масс для свержения Советской власти. Ташкентский Совет обратился ко все трудящимся с призывом не принимать участия в демонстрации буржуазных националистов.

Демонстрация все же была проведена 13 декабря. В ней приняли участие буржуазно-националистические элементы, мусульманское духовенство, русские белогвардейцы и обманутые националистами мелкобуржуазные слои населения «строго города». Несмотря на категорическое запрещение Совнаркома Туркестанского края и Ташкентского Совета не выходить за пределы «старого города», руководители демонстрации направили ее в «новую» часть города, к тюрьме, с тем, чтобы освободить содержавшихся там арестованных чиновников свергнутого Временного правительства во главе с помощником специального комиссара графом Доррером.

Учитывая создавшееся положение, Исполнительный Комитет Ташсовета объявил город с 7 часов вечера на военном положении. Тогда же по распоряжению Совета Народных Комиссаров, Кушкинский воинский отряд, находившийся в Ташкенте, занял мост через реку Анхор (на Урде). Между буржуазными националистами и красногвардейским отрядом произошло вооруженное столкновение, в ходе которого было убито 13 человек. Освобожденные из тюрьмы Доррер и другие белогвардейские главари были вновь арестованы и отправлены в военную крепость и там расстреляны».

***

Адиб Халид, историк и социальный антрополог, «Туркестан в 1917-1922 годах: борьба за власть на окраине России»:

«Демонстрации населения в поддержку автономного правительства успешно прошли 3 декабря в Андижане и 6 декабря в Ташкенте, где 13 декабря в день празднования рождения пророка Мухаммеда был также созван митинг. Проведение его поддержала и городская дума, которая отказалась прекратить свою работу, несмотря на требование Ташкентского Совета. Последний же решил не участвовать в этой мусульманской манифестации и не позволил ей проходить в русской части города; Совет также ввел в Ташкенте военное положение.

Тем не менее демонстрация привлекла десятки тысяч людей, в том числе многих немусульман, и к ней даже присоединились ташкентские улемы, не питавшие особой симпатии к членам автономного правительства. Несмотря на запрет, собравшиеся двинулись в русскую часть города, где часть демонстрантов ворвалась в тюрьму и освободила политических заключенных, заточенных туда в ходе захвата Ташкентским Советом власти. В ответ русские солдаты начали стрелять в толпу и убили несколько человек, причем число жертв увеличилось за счет задавленных людей. Освобожденных же демонстрантами заключенных вернули в тюрьму, где тотчас казнили».

***

П. Алексеенков, «Кокандская автономия»

«О подготовке к демонстрации в Ташкенте органам советской власти стало известно еще примерно надели за две.

План организаторов демонстрации был следующий. Сначала предполагаюсь под видом демонстрации собрать возможно более значительную толпу и затем, наэлектризовав ее, арестовать народных комиссаров (членов правительства захватившей власть коалиции социалистов, деятелей Советов – ред.) и одновременно освободить из тюрьмы Доррера и других арестованных контр-революционеров. Завершением всего этого плана намечалось создание своего правительства во главе с Доррером.

В тюрьме, в камере, где находился Доррер, был найден текст воззвания к «мусульманам» от имени «русской группы», в котором «мусульмане» призывались стать во главе восстания. Привести в исполнение этот план предполагалось в день демонстрации 13 декабря.

Вопрос о подготовлявшейся в старом Ташкенте демонстрации был поставлен на обсуждение и в Совнаркоме (15 ноября 1917 года в Ташкенте открылся краевой съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, где был избран новый орган исполнительной власти, получивший название Совет народных комиссаров Туркестанского края – ред.). Протокола этого заседания Совнаркома нам не удалось найти, но о том, какую позицию занял Совнарком по данному вопросу, мы можем судить по докладу т. Тоболина на заседании Ташкентского Совета Рабочих и Солдатских депутатов. В отчете об этом заседании, напечатанном в «Нашей Газете» от 9 декабря 1917 года мы находим следующее:

«Товарищ Тоболин, ознакомив Совет с постановлением Исполнительного Комитета о манифестации, заявил, что Совет Народных Комиссаров вместе с Исполнительным Комитетом решил принять участие в манифестации, быть на митинге и приветствовать собравшихся, объяснить отношение Совета [к] автономии Края, но вследствие возможности провокационных выступлений отдельных безответственных лиц, он не считает возможным устраивать манифестацию [в] русской части города» (курсив мой П. А.)

Из этого заявления т. Тоболина, стоящего тогда во главе нашей туркестанской партийной организации и одновременно Совнаркома, мы можем заключить, что и в руководящих кругах нашей партийной организации и в Совнаркоме, как по вопросу о Кокандской автономии вообще, так и относительно подготовлявшейся 13 декабря демонстрации, была полная растерянность.

Уже в то время многие, если не все, понимали, что руководители контр-революционного движения учли популярность лозунга автономии Туркестана в широких массах, учли и нашу ошибку и решили сыграть на этом. Понимали это, конечно, и члены Партийного Комитета и члены Совнаркома и все же не смогли исправить своей ошибки. Выступить против лозунга автономии они считали невозможным, ибо им казалось, что это слишком противоречило бы положению партии о праве наций на самоопределение вплоть до отделения. Поэтому тов. Тоболин предлагает «принять участие в манифестации, быть на митинге и приветствовать собравшихся» и также «объяснить отношение Совета к автономии Края», то есть разъяснить тем, кто собирается на митинг, что национальная буржуазия при активной поддержке русской буржуазии выбрасывает лозунг автономии не ради самой автономии, а исключительно ради того, чтобы свергнуть власть пролетариата и самим снова сесть на шею рабочих и дехкан.

Но если тов. Тоболин предлагал пойти на митинг для того, чтобы вскрыть всю лживость, весь обман того политического хода буржуазии, который называется Кокандской автономией, то кого же он хотел приветствовать? Неужели обманутых ремесленников старого города и дехкан окрестных кишлаков. И по поводу чего приветствовать он собирался старогородских ремесленников, неужели по поводу того, что начальная буржуазия так ловко обманула их? Нелепость такого предложения, которое, кстати сказать, было принято и проведено в жизнь, особенно наглядно доказывает, что наша туркестанская партийная организация в то время не доросла еще до настоящего большевизма, что у нас тогда было еще слишком много мелко-буржуазного налета, который оставил известный отпечаток на некоторой части русского рабочего класса Туркестана.

Получив сведения о подготовке, демонстрации, Совнарком решил, во избежание эксцессов, не пропускать 13 декабря в старый город русских, так как уже в то время было известно, что именно группа русских офицеров во главе с Фроловым старается довести демонстрацию до столкновения с советской властью.

Проведению самой демонстрации и митинга в старом городе было решено не мешать, так как всякое вмешательство могло бы привести к столкновению, во время которого неизбежно могли бы быть совершенно невинные жертвы. В то же время из старого города в новый было решено не пропускать местное население. Для этого перед рассветом (в 5 часов) 13 декабря район Урды и другие места стыков старого и нового Ташкента были заняты советскими войсками.

Руководство всем порядком этого дня было возложено на начальника гарнизона т. Стасикова.

При объезде города утром 13 декабря т. Стасиков заметил большую группу русских интеллигентов, двигавшуюся по направлению старого города с плакатом, на котором значилось - «Автономия Туркестану». Тов. Стасикову эта группа заявила, что она является делегацией в старую часть города для приветствия местного населения.

Несмотря на принятое решение, эта группа т. Стасиковым была пропущена и для сопровождения ее был командирован конный разведчик.

В 9 ½ часов утра было получено сообщение о том, что около Урды стоит громадная толпа русских - в 2–3 тысячи человек, требующая, чтобы ее пропустили в туземную часть города для присоединения к демонстрации.

Начальник гарнизона и начальник охраны города поехали на Урду и убедившись, что манифестанты настроены воинственно, решили пропустить манифестацию, представители которой уверили, что никаких агрессивных действий они предпринимать не намерены.

Таким образом, план, только что принятый Совнаркомом, был нарушен.

Здесь мы считаем необходимым отметить, что подготовка к демонстрации всполошила весь старый город. Положительно во всех организациях старого города, во всех чайханах, на улицах вопрос о демонстрации обсуждался около двух недель. При этом нужно подчеркнуть, что в существовавших тогда профессиональных организациях старого города долгое время замечалось колебание, - идти или не идти на эту демонстрацию. В конце концов почти во всех профсоюзах было решено пойти на демонстрацию. Исключением в этом отношении оказался только союз строителей, который категорически решил, что ни один член союза не должен быть на демонстрации, так как эта демонстрация направлена против советской власти.

В 10 часов утра народные комиссары вместе с начальником гарнизона и начальником охраны города поехали в старый город. На месте митинга они были пропущены на почетные места, где уже стояла группа интеллигентов из русской части города. Между прочим, толпа при появлении народных комиссаров, приветствовала их криками «Ура».

Речи выступавших на митинге ораторов были совершенно спокойны, хотя со стороны русских раздавались провокационные возгласы и выкрики против народных комиссаров.

Получив известие, что по русской части города движется большая процессия казак-киргиз (казахов – ред.), комиссары покинули митинг и отправились в новый город.

Киргизы были встречены около Первушинского моста. Прибывших к ним на встречу народных комиссаров они приветствовали криками «Ура». По всему было видно, что ничего против советской власти они не замышляют.

Опять таки во избежание кровопролития, не желая обострять отношений с мирной демонстрацией казак-киргиз, было решено не препятствовать их продвижению. Демонстрация киргиз двинулась в старый город по Воронцовской (ныне Сталина) улице (сегодня улица Истиклол, ведущая от Сквера к станции метро Мустакиллик (Независимости) - ред.), причем урдинской военной заставе было отдано распоряжение пропустить киргиз в старый город.

4

Приблизительно в 2 часа дня около Белого Дома собралась толпа киргиз в 2–3 тысячи человек. Криками — «ура» киргизы вновь приветствовали народных комиссаров, которые ответили им на приветствие. Здесь группа членов СНК, приехав на автомобиле, приветствовала демонстрантов, а эс-эр Успенский объявил, что СНК постановил объявить Туркестан автономной республикой.

Настроение киргиз было совершенно мирное, хотя из толпы раздался какой-то одинокий провокационный выкрик. Характерно, что киргизы хотели было задержать и арестовать провокатора, но представители советской власти предложили оставить его в покое.

После этого киргизы совершенно спокойно двинулись дальше по русской части города. В полном порядке они подошли к памятнику Кауфмана в сквере. За киргизами шла громадная толпа узбеков и русских.

Здесь необходимо заметить, что из старого города в новый пошли далеко не все, кто был на митинге. Как мы уже отмечали, на митинге вместе с торговцами, духовенством и интеллигенцией были и рабочие организации старого города, за исключением союза строителей. Но когда демонстрация, несмотря на объявленное заранее запрещение, направилась в новый город, рабочие организации не пошли вместе со всеми и в демонстрации, митинге, а также и во всех дальнейших событиях никакого участия не принимали.

Подойдя к памятнику, демонстранты хотели было разойтись по домам. Но тут на сцену выступили русские контр-революционные ораторы, которые в зажигательных речах стали призывать собравшихся к свержению советской власти и к освобождению из тюрьмы арестованных контр-революционеров.

Группа старых чиновников во главе с капитаном Фроловым и еще какими-то двумя неизвестными полковниками в это время арестовала начальника охраны города Гудовича и, сопровождаемая частью демонстрантов, двинулась к тюрьме.

Когда эта контр-революционная толпа подошла к тюрьме, красногвардейцы, охранявшие ее, растерялись.

Вожаки контр-революции заставили Гудовича отдать приказание открыть ворота тюрьмы, куда толпа проникла и освободила арестованных - Доррера и других контр-революционеров.

Часть освобожденных была посажена в автомобиль начальника Гудовича. Толпа, сопровождавшая автомобиль двинулась по направлению Урды, то есть в старый город, - остальная часть освобожденных из тюрьмы контр-революционеров замешалась в толпе или просто разбежалась по городу.

Начальник гарнизона, не успевший выслать войска для защиты тюрьмы, двинул навстречу направлявшейся к Урде толпе отряд кушкинцев, прибывших в Ташкент еще в дни Октябрьской революции.

Один из солдат (по другой версии это был командир роты) ворвался в толпу, вскочил в автомобиль, в котором находился Доррер и другие контр-революционеры, наставил дуло револьвера на шофера и приказал ему ехать к гауптвахте [в ташкентской крепости]. Шофер подчинился.

Тут же, из толпы в красногвардейцев было произведено несколько провокационных выстрелов.

На раздавшиеся провокационные выстрелы красногвардейцы ответили залпом, в результате которого был убит генерал Смирницкий, ехавший верхом на лошади во главе толпы и пятнадцать человек из местного населения. С нашей стороны был убит один красногвардеец.

После первого же залпа толпа разбежалась, и в городе наступило полное спокойствие.

Над арестованными контр-революционерами, освобожденными толпой из тюрьмы и затем снова вместе с автомобилем отбитыми кушкинским отрядом, после того, как они были доставлены на гауптвахту, красногвардейцы, возбужденные за день происходившими событиями, учинили самосуд и расстреляли их всех. В том числе погиб и один из виднейших организаторов контр-революции - Доррер.

Члены Исполнительного Комитета и Совнаркома принимали все меры к тому, чтобы успокоить красногвардейцев. Был даже отдан категорический приказ о недопущении самосуда, но остановить их не удалось.

Буржуазия и мещанская интеллигенция впоследствии всячески использовала этот момент, чтобы очернить советскую власть.

Так прошла и закончилась демонстрация 13 декабря в Ташкенте. Тех целей, которые ставила перед собой кучка ташкентских контр-революционеров, в смысле контрреволюционного переворота, она; конечно, не достигла, но она обошлась нам дорого, так как эта демонстрация надолго создала в Ташкенте тревожное настроение и отвлекла внимание центральных органов советской власти и Компартии в Туркестане от того, что происходило в Коканде».

Статьи по теме:

Суд над Доррером

Убийство генерала Коровиченко, главы Туркестанского края

Осиповское восстание 1919 года. Документы

Осиповское восстание в Ташкенте в январе 1919-го. Доклады победителей

Антисоветское восстание в Ташкенте. Газеты в январе-феврале 1919 года

Антисоветское восстание 1919 года. Переговоры Ташкент-Самарканд

Морозный январь 1919 года. Трехдневное антисоветское восстание в Ташкенте

Осиповское восстание 1919 года. Из книги Фредерика Бейли


Подготовил Алексей Волосевич